Выпуск №6

На фото: Юрий Бобков, Заслуженный артист РФ, режиссёр и художественный руководитель театра "Манекен" (г. Челябинск)
На фото: Юрий Бобков, Заслуженный артист РФ, режиссёр и художественный руководитель театра "Манекен" (г. Челябинск)

Пара фраз о друге

 

Никак не могу принять юбилейные и мемориальные речи. Утешает то, что даже в специфической театральной среде иногда находятся люди со мной солидарные, называющие юбилеи - репетицией похорон и искусно их избегающие.

Уверен, что Игорь нашел бы способ снизить пафос разговоров о "луче света в темном царстве". Но сейчас деваться ему некуда, у него похороны стали репетицией юбилея, а не наоборот. Игорь был – большой любитель парадоксов.

Все мои воспоминания об Игоре носят, скорее, бытовой характер, хотя творческие контакты у нас, конечно, были - фестивали, спектакли, которые мы изредка смотрели друг у друга, общие режиссерские лаборатории Марка Захарова и Михаила Буткевича. Да и встретились впервые мы по вполне творческому поводу - на ступеньках при входе в Щукинское училище, куда мы приехали учиться на режиссеров. Собственно, об этом самом-самом начале я и попытаюсь сейчас немного рассказать.

Явились мы на эти ступени оба из "тьмутаракани" - один из Челябинска, другой из Усолья Сибирского, и мне казалось, не были слишком достойны этой театральной Мекки. Игорь был абсолютно уверен в обратном: считал и громко декларировал, что Сибирь, а заодно и Урал - это и есть сегодняшнее "место силы", как говорят сейчас, и кому же, как не нам здесь учиться? Довольно скоро выяснилось, что он во многом оказался прав, а мне следовало задуматься о собственной заниженной самооценке. Так получилось, что я сдал все творческие экзамены на пятерки, как и все остальные и оказался первым номером в списке поступивших. Игорь тоже блестяще прошел творческие туры, а потом всех потряс степенью своей фантастической безграмотности, которая конкурировала только с литературной убедительностью содержания в его финальном сочинении. И если содержательная часть сочинения подтверждала его режиссерский талант, то с грамотой нужно было что-то придумывать: терять такого студента было нельзя. И придумали - старший библиотекарь Щуки переписала его сочинение аккуратным девичьим почерком и, практически, без ошибок. Почему-то, когда это происходило, мы не воспринимали все происходящее  всерьез - ни успехи на творческих турах, ни откровенную единицу за сочинение. Для нас это было первое большое приключение в Москве. Мы нашим дружеским тандемом ходили по кафедрам и деканатам, нас начали узнавать в лицо все Щукинские педагоги, а с сотрудниками библиотеки мы потом дружили вплоть до защиты диплома.

http://kino.9ru.ru/viewtopic.php?t=1324&sid=6138027743aa88b84f01f3b443b8c113
На фото: Высшее театральное училище им. Бориса Щукина (ныне Театральный институт им. Бориса Щукина)

Вообще, слово "приключение", возможно, ключевое для понимания всего нашего пребывания в институте. Учились мы легко, и время от времени выдумывали себе развлечения в виде совершенно невозможных для "школы", а иногда хулиганских этюдов, шокировавших отдельных наших педагогов, а впоследствии пересказываемых студентами соседних курсов, как легенды или анекдоты. Мне кажется, что это была не бравада или эпатаж от избытка сил (что само по себе тоже неплохо), просто мы так были преданы театру, что хотели делать его живым, "вечно живым". И даже то самое первое знакомство на ступеньках Щуки вылилось у нас в неприлично бурное обсуждение того каким должен быть настоящий театр и как он ужасен сегодня. Разговор, видимо, был не только бурным, но и очень громким, потому что к нам присоединилось еще три или четыре человека, все из разных городов, у всех свои театры, свой опыт - вместе с ними и интерес, и бурность, и громкость нарастали... И мы, сдав документы в приемную комиссию, продолжили подготовку к первому творческому туру экзаменов всей этой небольшой толпой в знаменитом пив баре в Столешниковом переулке. Просидели, проговорили там до закрытия. Судя по дальнейшему, наша беседа носила высокоинтеллектуальный характер: иначе как объяснить, что, несмотря на сотни претендентов - абитуриентов, из нашей шумной компании поступили буквально все, а это была - половина будущего курса. Хорошо, значит, поговорили.

Приключения сопровождали нас на протяжении всех пяти лет. Когда настанет время мемуаров, будет, о чем написать подробно. Одних только мест нашего проживания на сессиях я насчитал не менее семи. Самые экзотические из них - "Подлодка", "Храм Христа Спасителя" и "Графские конюшни". Расскажу, Игорек бы одобрил.

Подлодка была на первом курсе - так называли несколько отгороженных комнат в общежитии МЭИ, которые местный студенческий профсоюз использовал как "гостиницу для своих". Подлодка имела отдельный тайный вход со двора, загороженный для пущей конспирации мусорными баками (мне эта лафа досталась по институтским связям). Мы поселились в одной комнате втроем, с Игорем и Володей Филоновым. В первый же день занятий мы узнали, что один наш сокурсник перед самым отъездом на сессию успел расписаться, но даже не сыграл свадьбу в своем Волгограде, и его молодая жена, как жена декабриста, поехала за ним в Москву, но жить им, естественно, негде. Мы пригласили их в Подлодку, пока шли занятия закупились, подготовились и устроили им там настоящую свадьбу. К ночи ближе сообразили, что у них впереди, типа, первая брачная ночь, а ночевать негде... Да и нам негде... Оставили мы их в Подлодке вдвоем, а сами пошли гулять по Москве до первой пары в Щуке. И мы, и они свадьбу запомнили на всю жизнь. Сравнительно недавно они нашли меня в Фейсбуке, и первое, о чем вспоминали, была эта потрясающая свадьба.

"ХХС" - это второй курс. Тут Игорь постарался: у него всплыл Иркутский студенческий контакт с молодым поэтом, который уехал завоевывать Москву. К этому времени его завоевание состояло в том, что ему удалось устроиться дворником с комнаткой в коммуналке, а мести нужно было участок вокруг взорванного большевиками, а нынешнего новодела  -  Храма Христа Спасителя, в тот момент там был, как известно, открытый бассейн "Москва". Мести ему не хотелось, хотелось писать стихи и получать зарплату. Мести вокруг Храма и жить в этой комнатке стали мы, сначала вдвоем, потом втроем, потом вчетвером,8 дворники мы были неплохие, не хуже нынешних гастеров, а потом случилось стихийное бедствие: мы сдали важный экзамен и наш курс вызвался поработать на нашем участке, чтобы потом было где всем вместе отпраздновать событие. В коммуналке, кроме нас, жила  пожилая бабушка, которая очень боялась воров, и запирала дверь, помимо ключа еще и на цепочку. Конечно, мы ее уже начали приучать к тому, что число нас, живущих в комнатке рядом с ней, постепенно растет, но когда в этот вечер ей пришлось 15 раз снимать цепочку и слышать, как интеллигентно с ней здороваются наши сокурсники и объясняют,  что они режиссеры и просто зашли на минутку к дворнику по делу, стало понятно, что такой стресс она испытывает второй раз в жизни: первый раз он случился, когда возле ее дома большевики взрывали тот самый Храм, второй раз ее потрясли мы, режиссеры - дворники, у которых не было ничего святого, как у тех большевиков. Кажется, в середине той сессии нам пришлось искать еще одно место жительства, а поэт потерял работу, о чем, впрочем, не жалел.

"Графские конюшни" - это еще та экзотика. На улице Лесной возле Белорусского вокзала было (уже нет) два старинных кирпичных дома под снос, из которых выселены все жители. В одном из этих 6домов в 19 веке действительно были конюшни, в другом жили конюхи. И вот одна наша знакомая, из переселенных, дала нам ключ от бывшей своей квартиры. С предупреждением, чтобы мы как-то поменьше зажигали свет  (который еще нужно было подключить: дом был отрезан и от электричества) или завесили чем-то окна, чтобы участковый не догадался, что там есть живые люди, ну, и, если дом начнут ломать – чтобы бежали максимально быстро и далеко. Даже не собирая вещи... На самом деле конюшни запомнились другим: там вместе с нами обитали замечательные люди - поэты, филологи, философы, историки... Все это были евреи из разных городов страны, готовившиеся к переезду на историческую родину и их русские друзья - москвичи. Так вот: такого количества дискуссий на социальные темы, перемешанных с чтением стихов и бардовскими песнями, мы, наверное, не имели никогда. Там же и я, и Игорь, насколько я знаю, впервые прочитали "Архипелаг ГУЛАГ" и много чего еще. Читали и говорили, говорили и читали, и сейчас я подозреваю, что здесь мы и учились режиссуре.

Я понимаю, что говорю сейчас не о деле, не о сущностных моментах наших встреч, а скорее, об атмосфере, в которой все это происходило. Понимаю и то, что все эти истории можно вспоминать почти бесконечно: ну, как не вспомнить общагу театра Вахтангова и опять - с поэтами и бардами или общагу ГИТИСа  с новым кругом знакомых, или ВГИК, или знаменитый ДУУЗИ с хриплыми воплями будущего шоумена, а тогда еще актера, и - с ежевечерним сочинением мюзикла, а если к этому прибавить воспоминания об этюдах и отрывках, которые превращались потом в спектакли, или нашу переписку между сессиями и после диплома - интернета и скайпа ведь еще не было, и мы старомодно переписывались, прям по почте с конвертиками и марками, которые нужно было лизнуть, чтобы приклеить... Нет, когда-то надо себя оборвать, хотя с Игорем, при случае, мы все это любили вспомнить.

...А если отстраниться от ощущения азарта, экзотики и большого приключения (сегодня эти ощущения вызваны, скорее всего, свойственным всем пожившим, чувством ностальгии по ушедшему), трудно представить себе в каких нищенских, кошмарных, в сущности, условиях мы учились. Конечно, от окончательной "полной гибели всерьез" спасал остаток советской власти, когда человек со средним заработком не слишком радикально отличался от абсолютно нищих,  какими тогда были мы, а цены в столовках и магазинах, включая Елисеевский, ныне самый дорогой гастроном в Европе, и вовсе были одинаковые с Усольем и Челябинском. Мы, к примеру, научились в  Москве есть на 12 копеек в день в стоячей забегаловке при ресторане Арбат. (А 12 копеек стоила всего одна сданная в стеклотару пустая бутылка). Там мы сами наливал куриный бульон в большую чайную чашку за 5 копеек из титана с краником, брали порцию гречки за 6 копеек и кусок хлеба за 1 копейку. Можно было шикануть и взять две порции гречки, тогда в сумме выходило 18 копеек, но это уже - до отвала, можно было не думать про обед и ужин... И все-таки, представляя себе сейчас - без денег, без жилья и без каких-либо особых надежд на то, что с нашей специальностью в будущем хоть как-то можно будет прожить - как понять сейчас что нас держало, не отпускало? (Не все, конечно, выдерживали, много отсеялось, много пропало без вести после окончания). Трудно всерьез  и окончательно формулировать, что же именно держало? Не деньги - уж точно, не слава или карьера - как правило, каждый из нас к моменту поступления уже что-то наоборот потерял, от чего-то отказался (уже ведь был у каждого первый ВУЗ и первые приобретения)... Но главной ценностью тогда казалось что-то совершенно нематериальное, эфемерное: было желание настоящего, была "ностальгия по-настоящему". Настоящее дело, настоящая дружба... Возможно, другая жизнь этого не давала, а тут возникала надежда на то, что "можно жить и возделывать свой сад". И в самом деле, в редких случаях это удавалось. Игорю это удалось.

 

Юрий Бобков, художественный руководитель Челябинского муниципального театра "Манекен". 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

НАШИ ДРУЗЬЯ И ИНФОРМАЦИОННЫЕ СПОНСОРЫ

"ВИНО ИЗ ОДУВАНЧИКОВ"

16+

 

к/т "Родина"

(ул. Советская, 19)

тел. 3 - 46 - 03

09.09.2017 СБ 18.30
10.09.2017 ВС 17.00

График работы кассы театра

(ул. Революции, 14):

 

ПН-ПТ: 12.00 - 18.30

 

СБ: 12.00 - 18.30

ПЕРЕРЫВ: 15.00 - 16.00

 

ВС - ВЫХОДНОЙ

 

Касса театра (ул. Революции, 14) временно не работает! 

График работы кассы к/т "РОДИНА" (ул. Советская, 19):

 

ПН-ВС: 11.00 - 19.00

 

БЕЗ ВЫХОДНЫХ

 

Уважаемые зрители!

 

Касса к/т "РОДИНА"

(ул. Советская, 19)  возобновит свою работу по обычному графику 1 АВГУСТА! 

 

Приносим свои извинения за возможные неудобства!

ГЛАВНЫЙ РЕЖИССЁР ТЕАТРА "ПАРАФРАЗ"

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ ИСКУССТВ

УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Дамир САЛИМЗЯНОВ